Радиационно-экологическая защита потерпевших


Однако принимаемые в Беларуси меры по радиационно-экологической защите потерпевших от Чернобыльской катастрофы территорий, и в первую очередь насёления, ни в коей мере нельзя признать достаточными. Прошедшие после катастрофы восемь лет по темпам и масштабам экологически защитных мероприятий побуждают прийти к заключению, что еще не одно поколение населения республики будет жить в условиях радиационного загрязнения значительной части ее территории и природных ресурсов. Экологическая ситуация и ее тревожное восприятие различными группами населения в существенной мере осложняются и усугубляются вследствие отсутствия надежных и достоверных данных как о радиационном состоянии среды обитания людей, так и прогнозных оценок динамики ее развития как на близкую, так и на более отдаленную перспективу. Картина ещё более драматизируется в связи с тем, что пока отсутствуют научные данные о последствиях длительного воздействия малых доз радиации на человеческий организм, растительный и животный мир. Это объясняется отсутствием до сих пор четко скоординированной в пределах Беларуси и последовательно осуществляемой системы радиационно-экологического мониторинга.


К тому же в связи с медленным развертыванием отселения жителей с загрязнённых радионуклидами территорий там продолжается производственная деятельность, в том числе и в сфере сельского хозяйства. Из-за крайне малого количества радиометрической аппаратуры население может получать продукты более грязными, чем это допустимо установленными нормами. Вследствие этого возникает опасность возрастания коллективной дозы облучения, а следовательно, и рисконепредвиденных стохастических эффектов негативной направленности.


Социологические и социально-психологические исследования, проведенные в 1991–1994 гг., показывают, что подавляющее большинство опрошенных в Гомельской и Могилевской областях склонны не только высоко оценивать, но и преувеличивать степень радиационноэко – логической опасности, существующей на террнтбриях, пострадавших от радиоактивного воздействия либо при – мыкающих к ним. Очень часто, особенно в сельской местности, – высказываются, предположения, что опасность существует в загрязненном воздухе, которым приходится дышать, в питьевой воде, в загрязненной почве, на огородах и в садах, в самой земле, на которой живут люди. Нередко возникает тревожное восприятие всего окружающего как опасного для здоровья и жизни людей.Подобного рода опасения высказываются порой не только в районах, подвергшихся радиоактивному загрязнению, но и на значительном удалении от них, в том числе в Минске, Борисове, Пииске и других городах.


Итак, прошедшие восемь лет после Чернобыльской катастрофы убеждают нас в том, что негативные экологические и социально-экологические последствия ядерного взрыва носят трансграничный и обширный по территории распространения и длительный по времени действия характер. А это в свою очередь вызывает у значительной части населения, проживающей не только непосредственно в зоне радиоактивного загрязнения; но и далеко за ее пределами» социально-негативные психические состояния, связанные с переживаниями возможного экологического риска для здоровья не только своего собственного, но главным образом для здоровья детей.В ряде случаев, особенно в районах, подвергшихся более интенсивному радиоактивному воздействию, возникают специфические явления социорадио-экологическо  го стресса, то есть массового чувства тревоги, ощущения экологической опасности, обусловленного серьезными негативными сдвигами в конкретной среде проживания большой совокупности людей.


Какова же детерминация подобных стрессовых явлений, имеющих отчетливо выраженную экологическую составляющую? Социологические, социо-экологические и социально-психологические исследования, проведенные в постчернобыльский период в регионах Беларуси, пострадавших от катастрофы, позволяют сделать вывод, что возникновение такого специфического социорадио-экологического массового стресса обусловлено не столько чисто радиационными причинами, сколько длительным интегральным воздействием так называемого «Чернобыльского фактора».