Черная тень радиации


Катастрофа не только технологическая и экологическая, но и социальная. Конечно, она обусловлена технологическими просчетами и вопиющими нарушениями техники безопасности. Да, приходится признать, что взорвавшийся в Чернобыле ядерный реактор только по одному из 19 важнейших параметров соответствует международному стандарту, что при его эксплуатации было нарушено 36 пунктов техники безопасности, что на территории СНГ и сегодня существует около полутора десятков таких реакторов. Но дело не только и даже не столько в этом.


Необходимо признать, наконец, что подобной катастрофы не могло же случиться, если не в Чернобыле, то в другом месте, ибо она является социально детерминированным событием. Она стала не только концентрированным воплощением вопиющей бесхозяйственности, рожденной эпохой сталинщины и застоя, но и логическим порождением системы, которая низводила человека до роли  атомизированного и омассовленного, винтика бездушной, бессердечной социальной мега машины. Превыше всего ставились интересы этого социального монстра всеобщего отчуждения и подавления личности, а ее чувства, интересы, порой даже жизнь превращались в разменную монету безусловного и досрочного выполнения планов «коммунистического строительства». Суть дела именно в том, что не технология, а сама система обрекала человека на роль средства достижения некоей цели, побуждала к постоянной жертвенности. Пора, наконец, осознать это и прервать трагическую цепь ошибок, оплачиваемых множеством человеческих жизней, иначе нам никогда не избавиться от тоталитаризма  и бездушия, не построить подлинно демократического общества, в котором, наконец, человек станет тем, кем он и должен быть  высшей ценностью и самоцелью общественного развития.


Мы привыкли считать, что беда одного человека – это трагедия, беда тысяч – статистика. Беда «чернобыльцев» – не статистика, а тысячекратно усиленная беда. Известный афоризм «Время лечит» здесь не применим. Конечно, под воздействием таких крупных потрясений, как разрушение тоталитарномонистической системы, развал некогда великой державы СССР, многократное возрастание цен, ввергнувшее миллионы людей в нищенское состояние, за восемь лет, истекших после аварии на ЧАЭС, кое у кого притупилось восприятие Чернобыльской трагедии. Но так может быть только с теми, кто ни разу не был на загрязненной радиацией территории, не видел страдающих от нее людей, в первую очередь детей. Кто же видел, а тем более пережил (и сегодня переживает!) все это, у того боль не проходит.


Именно поэтому сотрудники Института социологии Академии наук Беларуси в содружестве со своими коллегами из сопредельных, областей России и Украины, а таке с психологами, радиобиологами, физиками, медицинскими работниками уже несколько, лет проводят комплексное мониторинговое исследование социальных последствий Чернобыльской, катастрофы. Вначале в 1989 г. было проведено пилотажное исследование в одном из сильно загрязненных районов Могилевской облаем – Краснопольском, где степень загрязнения составляет свыше 40 кюри на кв. км – с небольшой выборкой, – в котирую попало 202 человека. В следующем 1990 г. исследование проведено в четырех районах Гомельской и Могилевской областей – Кар минском, Слав – городском, Чечерском, Чериковском, где загрязнение колеблется в пределах 15 – 40 кюри на кв; км, а выборка включала в себя 930 человек, пропорционально представлявших все социально-профессиональные группы населения. Затем в ноябре 1991, ноябре 1992, мае и ноябре 1993 г., в августе – сентябре 1994 г. было проведено исследование не только в нескольких районах обеих этих областей, характеризующихся различной степенью загрязнения, но и в экологически чистых районах Гродненской области – для сравнения результатов. Наконец, в октябре – ноябре 1993 г. масштабы исследования были расширены на несколько районов Минской и Витебской областей, что дало возможность рельефнее выделить объекты сравнения. Количество респондентов во всех четырех последних исследованиях было примерно одинаковым и колебалось в пределах 1500–1700 человек.

Кроме того, в 1991 – 1993 гг. проводилось интервьюирование экспертов как по стандартным опросным листам, так и методом нестандартного интервьюирования. На всех шести этапах отбор единиц наблюдения и оценки проводился по квотной, выборке методом случайного репрезентирования, что дает основания говорить о типичности мнений, суждений, оценок и предложений, высказанных как рядовыми респондентами, так и экспертами, в качестве каковых выступали руководители районного, городского, областного и республиканского уровня, директора медицинских исследовательских и лечебных учреждений, заведующие и ведущие врачи районных поликлиник, директора и учителя школ, работники районных отделов здравоохранения, образования, культуры, внутренних дел.